Павел Лакийчук,

Руководитель информационных программ Центра содействия изучению геополитических проблем черноморского региона «НОМОС» (Севастополь), тел. (0692) 461-555

Выступление на международной научно-практической конференции “МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ И ВОЗМОЖНЫЕ ВЫЗОВЫ МОРСКОГО ТЕРРОРИЗМА”, 19-20 октября 2004 года, Севастополь, Украина.

С распадом Советского Союза, появлением новых независимых государств цели и стратегия стран Черноморского региона обрели новое содержание. Основными игроками на геополитическом поле Причерноморья в начале нового века выступили Российская Федерация и Турция – обе державы видят себя в роли регионального лидера на Черном море. В большой игре немаловажная роль отводится военно-морским силам, задача которых – достижения господствующего положения в черноморской акватории для обеспечения геополитического влияния на весь регион.

Возможно, нашу страну и не коснулись бы происходящие процессы, если бы не одно «но» – российский Черноморский флот базируется на украинской территории – в Крыму. Поэтому, желаем мы того или нет, Украина опосредовано оказывается втянутой в сферу противостояния флотов двух соседних держав.

Российская Федерация, наращивая боевой потенциал частей и соединений ЧФ дислоцированных в Крыму, поясняет свои действия тем, что это является адекватным ответом на рост численности ВМС других причерноморских государств, в частности Турции. По оценкам некоторых российских экспертов, турецкие ВМС за последние 5 – 10 лет достигли трехкратного превосходства над Черноморским флотом. Так ли это?

Действительно, во второй половине девяностых, когда на ЧФ, как и во всем российском флоте, проходили процессы неуправляемого сокращения корабельного состава, в ВМС Турции впервые за последние 20 лет развернулась широкая программа модернизации техники и вооружений – в 1996 году был разработан и утвержден Перспективный план модернизации ВМС Турции до 2025 года. Планом предполагалось пополнение флота современными многоцелевыми фрегатами, подводными лодками, ракетными катерами, тральщиками, самолетами и вертолетами морской авиации. При этом упор ставился на покупку современного вооружения и техники, которые могут быть поставлены на поточное производство, внедрение новых технологий, значительное сокращение корабельного состава, который не соответствует современным требованиям. На достижение этих целей была направлена и 10-летняя программа по закупке и снабжению ВМС вооружениями на период до 2006 года.

По мнению военно-политического руководства Турции, реализация данных программ позволит поддержать оснащенность и боеспособность ВМС на уровне, достаточном для сдерживания агрессии с морских направлений и обеспечения национальной безопасности страны. Сегодняшнее состояние военно-морских сил Турции – свидетельство правильности выбранного тогда курса.

Положение Черноморского флота России тоже далеко не плачевно. К концу девяностых годов командованию ЧФ удалось переломить тенденции к снижению боевого потенциала флота. Заработала в полную мощь судоремонтная база – введены в боевой состав крейсер «Москва», подводная лодка «Алроса» и другие. На флот пришли новые корабли – ракетный корабль-катамаран «Самум», тральщик «Пикуль». В авиации ЧФ возник ударный компонент – 24 штурмовика, а точнее фронтовых бомбардировщика, Су-24. Морская пехота пополнилась отдельным батальоном, дислоцированным на кавказском побережье.

Основной недостаток проводимых россиянами мероприятий по повышению боевого потенциала флота в этот период – бессистемность, отсутствие сбалансированной программы модернизации ВМФ. И это понятно: на фоне кризиса девяностых годов российскому руководству было не до флота. Ситуация начала кардинально изменяться в начале нового десятилетия – принята Морская доктрина государства, началась реализация программы «Мировой океан». С появлением концептуальных документов началась разработка федеральных целевых кораблестроительных и судоремонтных программ. По словам руководства Министерства обороны России, уже существует единое виденье будущего Черноморского флота – флот будет пополняться многоцелевыми кораблями класса «фрегат-корвет», подводными лодками. 27 июля на праздновании Дня ВМФ России в Севастополе министр обороны РФ Сергей Иванов заявил: «Новые корабли для Черноморского флота уже строятся».

Таким образом, учитывая то, что Турция уже практически завершает первый этап модернизации своих ВМС, а Россия только приступает к системным изменениям в боевом потенциале Черноморского флота, некоторый перевес турецких военно-морских сил на Черном море существует. Но так ли он велик как говорят об этом российские специалисты?

Анализ соотношения сил свидетельствует о том, что россияне удерживают лидерство по кораблям океанской зоны. И это закономерно: «Белая книга» Турции ограничивает зону ответственности ВМС Черным, Эгейским морями и восточным Средиземноморьем до Кипра; ВМФ России остается океанским, и Черноморский флот, как неотъемлемая его часть, должен включать океанскую составляющую.

С другой стороны, турки имеют бесспорное превосходство в ударных силах ближней зоны. И не просто превосходство, в последние годы их флот пополнился современными фрегатами УРО типа MEKO200 и MEKO200-II, ракетными катерами типа Kiliç. Списание устаревших и ввод в боевой состав новых кораблей проводится по схеме «корабль на корабль» то есть без ущерба для боевых возможностей флота. К 2008 году ВМС Турции должны иметь в своем составе 24 фрегата УРО и не менее 20 современных ракетных катеров Kiliç, - «ракетных корветов» по турецкой классификации. Уже сегодня по количеству крылатых ракет в первом залпе турецкий флот превосходит ЧФ России почти в три раза. Количество ПКР в залпе корабельной группировки ВМС Турции – 280 (252 «Гарпун», 16 «Пингвин», 12 «Экзосет»), Черноморского флота – 84 (16 «Базальт», 26 «Москит», 18 «Малахит», 4 «Термит», 4 «Рубеж», 16 ракет-торпед). Видимо отсюда и возникли цифры о трехкратном превосходстве южного соседа. При таком соотношении ударных сил противопоставить Турции в черноморской зоне Россия может только ресурс поддерживающей стратегической авиации.

Второй пункт, по которому ВМС Турции имеет бесспорный перевес – подводный флот. Двум российским лодкам противостоят одиннадцать турецких. Подводные силы являются одним из приоритетов в модернизации турецких ВМС. Хотя внешне количество ПЛ в составе флота за пять лет сократилось почти вдвое, реально шел процесс замены устаревших американских лодок типов Guppy и Tang на немецкие 209/1200 и 209/1400 проектов, которые в своем классе считаются одними из лучших в мире. Однако, мощным подводным силам Турции Черноморский флот может противопоставить довольно сильную группировку противолодочных сил. В отличие от военно-морских сил стран НАТО, которые состоят в основном из многоцелевых кораблей, ВМФ РФ имеет на вооружении большие и малые противолодочные корабли: в боевом составе ЧФ 2 бпк и 9 мпк. Флот имеет также большую противолодочную авиацию – 13 самолетов Бе-12ПЛ и 20 вертолетов Ка-27ПЛ.

Третий момент, который сразу бросается в глаза – видимое превосходство Турции по десантовысадочным средствам. Рассмотрим его подробнее. Видимость дисбаланса возникает вследствие наличия в составе турецких ВМС почти полусотни десантных катеров, хотя по количеству амфибийных кораблей основных классов соотношение составляет 7:5 в пользу Черноморского флота России. Общая десантовместимость БДК ЧФ – 2100 морских пехотинцев, ТДК ВМС Турции – 2980 морпехов. Исходя из того, что численность российской морской пехоты на Черном море – 2900 человек, а в МП ВМС Турции – 3000 человек, количество десантных кораблей обеих флотов соответствует потребности и примерно равно. Наличие же у турков десантных катеров определяется тем, что при возникновении конфликта с Грецией в Эгейском море, где борьба будет идти за большое количество мелких островов, использование больших десантных кораблей нецелесообразно. Это не касается черноморского театра, физико-географические условия которого совершенно другие.

Развитию противоминных сил придают особое значение обе стороны. В минувшем году ЧФ пополнился морским тральщиком «Валентин Пикуль» и, по словам российских военных, в будущем к нему прибавится как минимум еще один. ВМС Турции приступили к строительству новой серии тральщиков-искателей мин типа Aydin.

Следует отметить, что если Россия уделяет внимание этой проблеме на фоне почти трехкратного сокращения береговой черты, то у Турции протяженность береговой линии не сравнима ни с одним государством Черноморского бассейна. Руководство турецких ВМС считает как количественный так и качественный состав противоминных кораблей крайне недостаточным для обеспечения противоминной обороны сил флота, а также торгового судоходства в стратегически важных для турецкой экономики районах: зоне Черноморских проливов, восточной части Средиземного моря, Эгейском и Черном морях. В результате, не смотря на внешне незначительный рост количественного состава минной флотилии, противоминные силы ВМС Турции претерпели значительные изменения – введены в состав флота современные тральщики-искатели мин французского производства типа Circe («Е» по турецкой классификации), на верфи Abeking & Rasmussen в Германии завершено строительство искателя мин 332 проекта «Alanya», который должен стать головным в серии из 6 единиц турецких тральщиков типа Aydin.

Хотелось бы также отдельно остановиться на авиационном компоненте флотов. В 1999 году на вооружение морской штурмовой авиаэскадрильи Черноморского флота, дислоцированной на аэродроме Гвардейское в Крыму, были поставлены 24 самолета Су-24 (20 Су-24М и 4 разведчика Су-24МР). Появление морской тактической авиации в составе ЧФ имеет немаловажное значение в соотношении сил непосредственной авиационной поддержки флота. Тем более, что в составе ВМС Турции тактическая авиация вообще не предусмотрена, а степень существующего на сегодня взаимодействия ВМС с ВВС и армейской авиацией, по признанию самих турецких военных, является неудовлетворительной и несоответствующей существующим условиям. С другой стороны, авиация турецких ВМС в последние годы пополнилась современными противолодочными самолетами: на замену морально и физически устаревших «Треккеров» S-2E пришли переоборудованные испанские SN-235 D/K в комплектации MPA. Шесть из девяти закупленных самолетов поступили на вооружение базовой патрульной авиации ВМС. Российские же противолодочные амфибии Бе-12, тринадцать единиц которых стоят на вооружении Черноморского флота, не смотря на все их положительные качества, устарели. Замены их современными Бе-18 в ближайшее время не предвидится.

Что же касается вертолетов палубной авиации то в состав Черноморского флота входит вертолетный противолодочный полк – два десятка вертолетов Ка-27ПЛ признанных одной из лучших моделей противолодочного вертолета в мире. Турция, с поступлением на вооружение фрегатов типа MEKO200, для их вооружения закупает вертолеты палубного базирования AB-212ASW «Agusta» (12 единиц) и S-70B «SeaHawk» (в составе флота – семь из восьми планируемых). Таким образом, по количеству вертолетов палубного базирования ВМС Турции практически догнали россиян, и, видимо, в ближайшем будущем опередят их.

Оценка динамики изменений состава Военно-морских сил Турции и Черноморского флота Российской Федерации свидетельствует о том, что между двумя странами существует тенденция к «региональной гонке вооружений». При этом Турция достигла определенного превосходства за счет того, что своевременно и комплексно подошла к вопросу модернизации своего флота. Но, учитывая экономические изменения, которые происходят в странах региона, Россия способна и, судя по заявлениям ее политических лидеров, готова наверстать некоторое отставание ЧФ в ближайшее десятилетие. Способствовать этому призваны определение четких приоритетов в российской морской политике, разработка конкретных планов развития Военно-морского флота.

Флот Украины, которая после распада СССР получила одну из наибольших по протяжению береговую линию в Черном море, уже остался далеко позади своих соседей, за исключением, пожалуй, Грузии. Наша страна не имеет единой морской доктрины, цели и задачи ВМС, определенные военной доктриной, расплывчаты и неконкретны. Отсутствует план модернизации и обновления флота. Начатая, так называемая, реформа Военно-Морских Сил Украины по своему характеру и направленности не соответствует национальным интересам Украины в регионе.

Хотелось бы подробнее остановиться на некоторых аспектах этого документа.

Реформирование Военно-Морских сил Украины до 2015 года предполагает, среди прочего, сокращение ВМС вдвое. Если к 2015 году в боевой состав ВМС будет входить, как задекларировано, 1 подводная лодка, 2 фрегата, 6 корветов, 3 десантных корабля, 4 минно-тральных корабля, 6 ракетных катеров (всего 16 единиц), то смогут ли они обеспечивать локализацию и нейтрализацию вооруженного конфликта, а при необходимости – отразить вооруженную агрессию с моря?

Для сравнения ВМС Турции на сегодня имеют 72 боевых корабля и подводные лодки, 52 катера; Черноморский флот России – 39 боевых кораблей и подводных лодок, 9 катеров. «Региональная гонка морских вооружений» только набирает обороты, в нее вовлечены не только Россия и Турция, а и другие страны региона – Болгария, Румыния, и даже Грузия. Каждая на своем уровне.

Хотелось бы ошибаться, но кажется, из пяти направлений начавшейся реформы Военно-Морских Сил к 2015 году полностью будут реализованы только касающиеся «поэтапного исключения из состава флота кораблей и судов, использование которых нецелесообразно» и их утилизации и реализации как «не имеющих перспектив использования». Сможем мы и трансформировать органы управления, благо опыт различных реорганизаций уже большой. Но приведет ли это к созданию сбалансированной структуры, способной выполнять возложенные на нее задачи?

Выводы Государственной комиссии по реформированию Вооруженных Сил Украины о том, что ВМСУ до 2015 года смогут получить от 10 до 12 новых кораблей типа «фрегат», «корвет», «тральщик» не подкреплены финансовыми расчетами и являются попыткой выдать желаемое за действительное.

Возможно, стоит проанализировать опыт российского флота, который после этапа «все, что не можем содержать будем резать» уже пять лет делает ставку на восстановление и модернизацию существующего корабельного состава. И это им удается. Наглядный пример – Черноморский флот, кстати, средний возраст кораблей ЧФ России примерно такой же, как кораблей ВМС Украины. Да и опыт бывших стран Варшавского договора, а ныне членов Североатлантического альянса Болгарии и Румынии подтверждает такую позицию. Турки побогаче, но и они не списывают устаревшие корабли «просто так» – замена корабельного состава осуществляется строго «корабль на корабль» без ущерба для боевого потенциала флота.

Принятый Украиной курс на евроатлантическую интеграцию тоже не панацея. Нынешняя стратегия «трансформации общей войсковой способности НАТО», выработанная в ходе Пражского саммита Альянса 2002 года, одной из основных составляющих подразумевает развитие обороноспособности национальных Вооруженных Сил. Главными принципами относительно развития обороноспособности ВС стран – членов определены автономия (подчеркиваю «автономия»), взаимодополняемость и открытость.

Согласно плана действий Украина – НАТО, принятого 22 ноября того же года, одной из основных задач реформ в области обороны и безопасности является «реформирование Вооруженных Сил Украины с целью их превращения в хорошее подготовленные и оснащенные, более мобильные и современные вооруженные силы, способные отвечать на угрозы безопасности, защищать территорию государства и делать вклад в миротворческие и гуманитарные миссии под эгидой международных организаций».

Вступит ли с такими Вооруженными Силами Украина в НАТО до 2015 года еще вопрос, а утрата позиций в региональном балансе сил при предлагаемом развитии событий на лицо.

Кроме того, провозглашая курс на интеграцию с НАТО, Украина уже имела на своей территории военную базу страны не члена Альянса – согласно украинско-российским договоренностям аренда мест базирования ЧФ РФ на территории Украины будет длиться до 2017 года. Более того, судя по заявлениям российского руководства «статус Черноморского флота уже определен, и его изменений не предвидится» (В.Путин, выступление в Севастополе в апреле 2000 года). По мнению российского президента «в сохранении Черноморского флота в Севастополе заинтересованы и Украина и Россия». Таким образом, можно предполагать, что усилия России направляются на закрепление пребывания ЧФ в Крыму и после 20-летнего срока, предусмотренного действующими договоренностями.

Российская сторона упорно настаивает на принятии 18 дополнительных совместных украинско-российских документов, в том числе договоров «О противовоздушной обороне сил Черноморского флота, дислоцированных на территории Украины», «О комплектовании сил Черноморского флота Российской Федерации в мирное время и на особый период». Подписание пакета договоров, предложенного российской стороной, ставит Украину перед необходимостью принять на себя союзнические обязательства, а это фактически равносильно прекращению интеграционных процессов Украина-НАТО (разумеется, за исключением гипотетического случая присоединения России к Плану Действий Украина – НАТО).

Учитывая то, что предложенный путь реформирования ВМС Украины может превратить Военно-Морские Силы в боевую единицу не способную самостоятельно отразить агрессию с моря, Украина может встать перед безальтернативным вариантом связать себя военно-политическим договором с Россией в сфере совместной обороны южных рубежей обеих государств. Вывод – реализация программы реформирования ВМС Украины в существующем виде не только противоречит национальным интересам, но и в наихудшем случае ставит под угрозу национальный суверенитет нашего государства.

Если мы будем продолжать игнорировать геополитическую обстановку в Черноморском регионе, «не замечать» опыт наших черноморских соседей, то к 2015 году проще будет согласиться на предложение некоторых российских политиков передать функции обороны южных рубежей Украины российскому флоту.

Павел Лакийчук

Share in social media



Our partners